Танец с Драконами. Песнь Льда и Пламени. Книга 5

Самая хитрая вещь в рабстве, это то как легко к нему привыкнуть. Как ему казалось, жизнь большинства

Чтец успевает прожить тысячу жизней до того, как умрёт, – произнес Жойен. – Человек, который ничего не читает – лишь одну.

Сон – это маленькая смерть, а сноведения – это шепот Иного, желающего затянуть нас всех в свою вечную ночь.

Подумай, если все люди будут копаться в грязи, чтобы не умереть с голода, кто поднимет глаза, чтобы посомотреть на звезды? Если каждый будет гнуть спину, чтобы построить лачугу, кто воздвигнет храмы для восхваления богов? Чтобы одни люди стали великими, другие должны стать рабами.

— Ходор, — сказал Ходор.

– Он говорит, что потереть голову карлика – к удаче, – объяснил Хэлдон, перекинувшись со стражником парой слов на чужом языке. Тирион выдавил улыбку. – Скажи ему, что отсосать у карлика – к ещё большей удаче.

А по чему скучаешь ты, Полумуж?
По Джейме, подумал Тирион. По Шае. И Тише. По моей жене, я скучаю по моей жене, которую едва знал.

Никогда не рань врага, если можешь убить его. Мертвые не требуют отмщения.

Тириону бы он понравился. Они могли бы болтать от заката до рассвета, споря о прочитанных книгах. На секунду он забыл всю свою злость на брата, пока не вспомнил о том, что натворил Бес.

— Какая ж это зима, — сказал Вулл Большое Ведро. — У нас говорят, что осень целует, а зима раком ставит, — так это пока поцелуйчики.