Прекрасный мир, где же ты

В юности мы думали, будто мы в ответе за всю землю и всех живущих на ней. А теперь довольствуемся тем, что стараемся не подводить своих близких, использовать поменьше пластика, а в твоем случае еще и писать интересную книгу раз в несколько лет.

Проблема с музеями типа Орсе, скажу промежду прочим и совсем не к делу, в том, что там невообразимо, слишком много искусства, и не важно, насколько тщательно ты спланировала поход или преисполнилась благими намерениями, в итоге все равно в раздражении несешься мимо бесценных шедевров признанных гениев в поисках уборной.

Поэтому, да, в разгар всего этого, посреди мира, какой он сегодня есть и на пороге вымирания человечества, я пишу очередное письмо о сексе и дружбе. А ради чего еще жить?

Сегодня поток притворных публичных извинений, по-видимому, обесценил прощение. Но что на самом деле делать людям, которые в прошлом совершили нечто ужасное?

Господи, нет, конечно, сказал он. Я, блин, ненавижу это место. Но, если бы я делал что нравится, вряд ли мне стали бы платить, правда? В этом и суть работы

Я создала между собой и родителями такую пропасть искушенности, что сейчас они не могут ни прикоснуться ко мне, ни даже дотянуться до меня. И, оглядываясь на эту пропасть, я чувствую не вину и потерю, но облегчение и удовлетворен

мы настолько сильно ненавидим людей за ошибки, гораздо сильнее, чем любим их за сделанное добро, что самый простой способ жить сегодня — это ничего не делать, помалкивать и никого не любить.

В этом и суть работы: если дело хоть немного приятное, любой им займется бесплатно.

Знай же, что наша с тобой переписка — это мой способ не терять связи с жизнью, делать заметки о ней и сохранять что-то от моего — в остальном почти бесполезного или даже совсем бесполезного — существования на этой стремительно деградирующей планете…

И я хочу этого — доказать, что самое обычное человеческое дело — это не насилие или погоня за деньгами, но любовь и забота.